-Ник, вы сейчас работаете в Соединенных Штатах. Есть у  американской научной жизни своя специфика, которая заметно отличает ее от российской?

-В нашей лаборатории работают люди со всего земного шара - русские, датчане, индусы, китайцы, канадцы, немцы: Начальник лаборатории - датчанин по происхождению. Здесь  можно говорить об американской науке только имея ввиду  место нахождения  и источник финансирования.

-То есть в научной среде продолжает работать тот самый американский 'плавильный котел'?

-Знаете, все эти люди науки  приехали туда не столько 'сплавляться' с Америкой, сколько потому, что ни в Европе в целом,  ни в Германии - самой продвинутой на континенте стране, ни знаменитой своими научными традициями Англии, ни Швеции, где его величество  опекает Королевскую академию наук,  делать науку, как выясняется невозможно. Там для этого нет денег. Слишком велики социальные обязательства государства, выплачивающего различные пособия. А в Америке, за счет экспорта  доллара, это возможно. Америка - единственная страна в мире, которая  экспортирует ничего не стоящую раскрашенную зеленую бумагу. Ведь давно известно, что если предъявить к оплате  все выпушенные американские доллары, все рухнет. Доллары  не обеспеченны ни недвижимостью, ни землей, ни золотым запасом.

-Но ведь почему-то эта система работает?

Эта система поддерживается только неким мировым договором, заключенным  во время  Второй мировой войны, когда Америка была нормальной страной,  выпускающей все - от иголок, до авианосцев. Там жили люди, которые умели упорно и много трудиться. А потом что-то случилось, и  они стали думать, что можно жить, не производя ничего кроме долларов. Началось это с идеи создания инновационной экономики -  технических новшеств, приборов, лекарств.    Все было хорошо до определенного момента, но потом американцы стали закрывать у себя  и переносить в Индию и Малайзию ткацкие фабрики,  мукомольные комбинаты, и другое подобное производство.   Занятые  на них люди, те, кого принято называть 'простые американцы',   или как говорят в самой Америке 'красношеие' (redneck) теряли  работу и садились  на пособие. В инновационную экономику они идти не могли, для этого у них не хватало образования. На этих людей государству  приходилось тратить все больше и больше средств. Поэтому большие корпорации, те   которые, по идее должны были стать движителем  экономики, начали выносить свои исследовательские центры в ту же Индию, Китай, Россию, потому, что это более  рентабельно. В результате в Америке нет теперь этой новой, инновационной экономики. Конечно, пока  деньги  на науку в Америке есть, но я знаю довольно много русских ученых, которые столкнулись  в Америке с  типичной ситуацией -   у их босса кончился грант, и университет не стал  продлевать им  рабочую визу'. Теперь  эти люди должны возвращаться домой. 

-То есть 'утечка мозгов' теперь может пойти  в обратном  направлении?

-Да, возможно. Стоимость рабочей силы здесь, особенно квалифицированной рабочей силы значительно ниже, чем в Америке.
 
- Ситуация в США  немного напоминает недавнее советское прошлое. Раньше ведь и в нашем отечестве,    в  науку, особенно  в стратегически важные  ее отрасли вкладывалось много средств:

- Да, несмотря на всю  свою затратность  и  неэффективность, система финансирования  науки в Советском Союзе позволила выдерживать паритет,  хотя бы  в ракетно-ядерной сфере.    При всей несопоставимости экономических потенциалах  двух стран - СССР и США, именно мы  первыми смогли выйти в космос. В шестидесятые годы американцы даже  пытались копировать советскую систему образования. Правда,  в конечном  итоге у них из этого ничего не получилось. А сейчас мы, к сожалению, копируем их  систему, которая основывается на умении  зачеркивать клеточки. 

Про геном человека

-Давайте вернемся к близкой вам проблематике. Расскажи, пожалуйста, о ситуации с генетическими исследованиями в США. Насколько я знаю, там  вопросом расшифровки ДНК  занимаются в первую очередь частные компании?

-Это не совсем правильно. В США существует две системы - одна частная, другая государственная. Первая  немного опережает вторую и дает доступ к своей базе данных за деньги. Вторая -  Университет в Сент -Луисе, Центр  расшифровки человеческого генома,  финансируется государством. Там так же происходит  расшифровка человеческого генома, и  все сведенья предоставляются бесплатно.

-То есть апокалиптические картины, нарисованные  современным кинематографом, когда  крупные   корпорации безраздельно  владеют  тайной генома человека и продают его за большие деньги,  не имеют под собой реальной почвы? 

-В действительности  мы от этого очень далеки. Да, мы можем прочитать  геном человека. Но гораздо более важным  является определение функций каждого гена - то, для чего он служит. А это крайне сложный процесс, ведь многие гены  никак себя не проявляют  - являются 'молчащими'. Так же и многие последовательности в геноме на первый взгляд не содержат никакой информации. Кроме того, в Штатах  научное сообщество поддерживает   определенный уровень открытости этой информации. Крупные фармацевтические компании  пытались  патентовать последовательность  генов, но власти им в этом отказали, аргументировав это тем, что  геном создан  природой, а не ими. Запатентовать  можно только форму доставки этого препарата. Как, например, способ упаковки  лекарства - его  можно  упаковать  в капсулу, и тогда его концентрация в желудке станет расти постепенно.  При этом в США ограничиваются исследования стволовых клеток, хотя это может дать очень мощный импульс  выращиванию органов на замену. Вот это  реально, конечно не через десять лет, но в достаточно близкой перспективе. 

Про литературу

-В  романе Мишеля  Уэльбека 'Элементарные частицы' главный герой - микробиолог, в  результате своих исследований выводит новый тип человека, не испытывавшего  сексуального влечения. Этим самым он делает человек более счастливым. Можно ли, изучая геном человека совершенствовать его качества?

-Я не верю в генетическую коррекцию  поведенческих мотивов. Да, есть психические  отклонения, которые обусловлены нарушением генотипа. Они известны и в перспективе, с развитием генной терапии  мы  научимся их лечить. А возможность коррелировать  социальное поведение людей, 'включая' или 'выключая' гены вызывает у меня большое сомнение. Хотя бы потому, что потребуются очень сложные смеси, придется  заставить 'замолчать' или  наоборот активировать много сотен генов. Это очень трудоемко, а главное  трудно определяемо. Непонятно в каком направлении здесь нужно двигаться. Здесь нужен новый Йозеф Менгеле, который должен будет  ставить опыты на людях. И поэтому я считал и считаю, что человечество без этого обойдется.

-Вас, как ученого и  писателя не интересует тот факт, что по сравнению с кино в литераторе тема клонирования,  и вообще футуристических прогнозов сейчас не слишком распространена?  Почему это происходит?

-Я думаю, что это происходит потому, что наука,  из хранительницы тайн и потрясательницы основ, какой она была со времен Вольтера,  превратилась в утилитарное средство обслуживания  врачебных кабинетов и наполнения шкафчиков с лекарствами. Я имею в виду, прежде всего биологическую науку. Ореол таинственности и загадочности присущий науке в прошлом сегодня утрачен. Научность как таковая из литературы ушла, и ушла по объективным  причинам, еще и потому, что  наука стала очень специализированной. Сейчас понять что к чему,   когда,  речь, скажем, заходит о серьезных  биологических проблемах рядовому читателю трудно. Для того, чтобы мне написать роман, в котором читателя захватила бы настоящая научная интрига, а не сказка про страшный  вирус от которого все стали зомби, нужно предварить его учебником по молекулярной биологии. Сейчас уже невозможно обратится к некоему, абстрактно образованному человеку и  поставить перед ним интересную проблему,  находясь  в строгих рамках научной новизны. Если я буду следовать   за горизонтом научного познания,  у меня  крайне сузится аудитория.

-А как вам кажется, сейчас кто-то пишет настоящую научную фантастику?

-Таких людей почти не осталось. Немногие апологеты настоящей, твердой научной фантастики  - Павел Эммануэль, Даниэль Клугер. Последний - человек уже не молодой, начинал он еще в восьмидесятые годы. Сейчас он выступает в Интернете, пытаясь тем самым вернуть интерес к строго научной фантастике. Но в реальности литература в жанре фантастики распалась на два под-жанра, отличающихся друг от друга антуражем. Первый поджанр честно говорит: 'Да это литературная сказка и поэтому  у нас будет змеи горынычи, бабы ёги, драконы, орки, колдуны и так далее. А второй поджанр говорит: 'Ну, все-таки мы немного поиграем в научность. У нас на другой край мира будет переносить не заклинание, а подпространство'. Хотя ясно, что никакого подпространства нет. И научная  фантастика, говорящая о подпространстве  не может быть научной, потому, что под этим термином нет никакого научного базиса. Это просто некое слово. И научности в этой научной фантастики не больше, чем в 'Звездных войнах'.

-Жанр литературной сказки, о котором вы говорите,  по большому счету восходит к традиции, заложенной еще Льюисом  Кэрроллом, Джоном Толкиэном, Клайвом Льюисом. А ведь эта традиция складывалась одновременно с жанром научной фантастики. Как такие противоположные направления могли возникнуть одновременно?

-Вещи, перечисленных вами авторов никогда не позиционировались как  фэнтэзи. 'Хроники Нарнии' представлялись как рождественская детская сказка. 'Алиса' - как детская сказка. Можно даже сказать,  что они были спрятаны под личиной детской литературы. Одним из первых, развивать фэнтези  как самостоятельный жанр стал Роберт  Говард, создатель 'Конана варвара'. Он был первым, кто  попытался вывести эту литературу из категории детской сказки, заявив, о том что мы задаем новый жанр, жанр  о новых людях, о иных мирах, не связанный географическими подобиями. Кстати  эта его попытка оказалась далеко не такой  удачной - при жизни он не обрел ни особого богатства, ни особой известности. Да и сама его жизнь окончилась трагически. Это сейчас он культовый автор.

-Но все-таки,  почему у того же Кэрролла, серьезного ученого  была потребность писать сказки?

-Для Кэрролла это был способ играть в шарады. Это были забавы математика. Мне попадались какие-то очень сложные расшифровки 'Алисы в стране чудес' с математической точки зрения. Кэрролл не ставил перед собой задачи создания литературного произведения с определенной идейной нагрузкой. В этом  отношении пионером был Толкиэн. А фактический  взлет жанра приходится на шестидесятые годы ХХ века.  Но вернусь к вопросу о том, почему эта игра так увлекала ученых. Возможно потому, что, оставаясь в рамках строгого научного поиска, вы скованны, и находитесь в плену у строгих догм и требований научности. У вас дважды два всегда должно быть четыре. А одаренным,  артистическим натурам всегда хотелось узнать -  что же будет, если дважды два равно пяти. И в результате получался мир магии, где слово, дух первичны по отношению к материи.  Как выразился Слава Логинов, фэнтези это повествование о мирах победившего идеализма.   

-Странная получается ситуация - с одной стороны современная наука демонстрирует нам невероятные горизонты, а с другой нам  - ее потребителям  не хватает познавательных возможностей.

-Беда в том, что наука перестала представлять эти самые горизонты. Лампочка Эдисона или Яблокова это весомый, грубый зримый символ научного прогресса, видимые все и понятные каждому. Межу наличием или отсутствием лампочки есть огромная разница. На сейчас первый этап научно-технической революции закончился и пока не произойдет  колоссального скачка в квантовой физики или в той же  биологии ученым не поразить общественного  воображения.

-И тогда возникнет новая научная фантастика?

-Да. Вот когда мы строго докажем, что подпространство есть,  тогда книги  о путешествиях в космос,  из разряда  скрытого прожектерства перейдут в  разряд научной фантастики.

Биография Ника Перумова

Ник" - сокращение на английский манер от имени Николай. Фамилия Перумов идет от влиятельного армянского рода.  Основатель рода Перумовых переехал в Россию в начале ХIХ века. К счастью, ни во время красного террора, ни позже никто из семьи Перумова не был репрессирован, хотя и со стороны матери предки Ника Перумова - столбовые дворяне, получившие дворянство еще до Петра. Дед Ника  по матери был профессором, заведующим кафедрой в Петербурге. Его учебники до сих пор в ходу.

Сам Николай Перумов родился 21 ноября 1963 года. Свои первые литературные опусы он начал создавать еще в школьные годы. Окончил кафедру биофизики физико-механического факультета Ленинградского политехнического института. Занимался молекулярной биологией и десять лет отработал в Ленинградском HИИ особо чистых биопрепаратов, пока литература не стала его основной профессией. Можно сказать, что это произошло "почти случайно". В начале восьмидесятых Николай, как и многие физики-лирики того времени, "жил Толкиэном". Тогда на русском вышел лишь "Хоббит" и первая часть "Властелина колец" - "Хранители". Через знакомых товароведов и работников издательств Ник доставал книги Толкиэна на английском языке и самостоятельно их переводил. (Благодаря этому, он освоил язык настолько, что даже стал подрабатывать переводчиком-синхронистом!) А потом понял, что не может остановиться и должен жить в этом фэнтезийном мире дальше. Вставил в машинку чистый лист и начал печатать свои представления о нем. Сам Перумов называет это "литературной игрой". Так появилась трилогия "Кольцо тьмы". Она была написана Ником для себя и друзей и должна была всю свою жизнь пролежать в ящике письменного стола.

Совершенно случайно этот текст попал в руки к хозяину компьютерной фирмы. Произошло это в 1991 году, когда компьютерная торговля только начиналась. А он в тот момент продавал компьютеры ставропольскому издательству "Кавказская библиотека" и предложил им эту рукопись. Издатели думали  почти два года, выпустили только первый том трилогии, и, в конце концов, права на книгу перешли в издательство "Северо-Запад". Роман вызвал самые противоречивые отзывы. Его читатели разделились на два лагеря: страстных поклонников и ярых противников, которые даже сейчас, через несколько лет после выхода романа, не могут простить Нику того, что он "посмел замахнуться на славу Толкиэна".

За 11 лет литературного творчества из-под пера Ника Перумова вышла 21 книга общим тиражом более четырех миллионов экземпляров, что является рекордом для жанра фэнтези. Еще четыре книги Перумова вышли под псевдонимом, называть который автор категорически отказывается. В феврале 2004 года Ник Перумов получил титул "Фантаст года", присужденный ему на крупнейшем российском конвенте "Роскон". Эта премия, вручается самому тиражному фантасту. В 2003-м им оказался Перумов, у которого было продано 726 тысяч экземпляров его книг.

В августе 2004 года, в Болгарии подведены итоги конвента "Еврокон-2004". В результате лучшим фантастом Европы был признан российский писатель Ник Перумов. Конвент европейской фантастики "Еврокон" впервые прошел в итальянском Триесте в 1972 году и является самым авторитетным конвентом в Европе. Суммарный тираж книг Ника Перумова проданных в 2004-ом году превысил 1 млн. экземпляров.

В марте 2007 года, на прошедшей в подмосковье литературной конференции по фантастике 'Роскон-2007', Ник Перумов был признан Лучшим Фантастом 2006 Года в России.
Сейчас Ник живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности - биолога.